IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев

^ IV. Речь и деятельность
От психического "входа", т.е. рецепции и перцепции, как и высших психологических функций, перейдем к "выходу" – действию, деятельности. И в этой сфере психические исследования, а именно в русской школе, далековато продвинули IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев экспериментальное обоснование тезиса, что активные произвольные деяния человека отличаются от двигательных рефлексов животного второсигнальным регулированием.

Чтоб не ходить за новыми примерами, возьмем другие главы цитированной книжки Н. И. Чуприковой. Были IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев проведены серии тестов по воздействию словесных инструкций на протекание случайных двигательных реакций человека. Анализ приобретенных данных привел исследовательницу к заключению, что благодаря второсигнальным управляющим импульсам в конкретных корковых проекциях двигательных органов IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев вперед заготавливаются сдвиги возбудимости, предыдущие действию конкретных пусковых сигналов. Эти "заблаговременно заготовленные сдвиги" возбудимости создаются в согласовании с требованиями словесных инструкций (либо в согласовании с аутоинструкциями) и делают систему, в какой одни эфферентные IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев пути находятся уже до поступления в мозг положительного раздражения в состоянии завышенной возбудимости, другие же, напротив, не пропускают тормозных сигналов, которые могли бы противодействовать данному двигательному акту. Эти предварительные сдвиги возбудимости IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев должны рассматриваться как тот реальный физиологический механизм, средством которого словесные отделы коры управляют течением возбуждений по сенсомоторным нервным путям и могут наращивать скорость и точность случайных двигательных реакций.

Но от личных экспериментальных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев методик и результатов перешагнем тут сходу к общей теоретической постановке вопроса об отличии психологических устройств деятельности человека от устройств действий животного. Ведь многим создателям, как мы уже отмечали, кажется подлинно материалистической только такая IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев психология либо антропология, которая начинает с лозунга "сначала было дело". Но эта формула часто берет за начальный пункт деятельность отдельного, изолированного первобытного человека. Отсюда анализу никогда не перейти к специфике людского "дела IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев" – его социальной детерминированности, не совершая сальто-мортале, не допуская втихомолку, что это было уже одухотворенное, невиданное в природе "дело".

Нет, единственно материалистическим и будет разъяснение того, что все-таки такое "слово", т.е. специфичное IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев общение людей, определяющее их "дела". Лишь на этом пути вероятен прогресс того направления в психологии, которое устремлено к выяснению социальной детерминированности людской психики. В статье К. А. Абульхановой-Славской находим зрелые, обмысленные IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев формулировки этой магистральной задачки марксистской психической науки. Да простит мне читатель несколько выписок из этой статьи, потому что я не смог бы сказать лучше.

Сначала – критика воззрений, ходячих в антропологии и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в старомодной психологии. Суть их в общих чертах определяется тем, что индивидуму "единолично" приписывается то, что по сути появляется только во содействии людей. "Понятно, что один из огромных разделов психологии составляет IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев сопоставительный анализ развития психики животных и человека. Очень значительные и нужные в плане этого анализа особенности рода "человек" проецируются на раздельно взятого индивидума, который, таким макаром, в собственной единичности выступает как субъект целесообразной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев деятельности, творец, преобразователь природы и т.д. Конкретно поэтому, что все эти определения приписываются индивидуму как некоей всеобщности, он оказывается единичным, изолированным существом, один на один противостоящим миру, невзирая на IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев все словесные утверждения его социальности... Идет речь не о том, что психология должна сосредоточиться на исследовании публичных связей меж людьми, а о том, что общественную природу индивидума нельзя находить в нем самом IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, вне его связи с другими людьми..."

Создатель возражает против замены реального индивидума, спецефическим образом включенного в публичные дела, абстрактным публичным человеком вообщем, всеобщим родовым существом. "Таковой метод анализа вырывает этого гипотетичного индивидума из публичной связи IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев с другими людьми и тем отрезает пути для выявления социальной обусловленности психологического. Психологическая деятельность как предмет психологии так же неотрывна от индивидума, как его физиологическая деятельность... Но эта особенность предмета IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев психологии неприметно и неправомерно проецируется на метод решения вопроса о социальной обусловленности психологического. Все психологи сходятся на утверждении публичной сути психологического, но она оказывается потом внутренне присущей отдельному индивидуму. Так как IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев же публичные определения оказываются уже изнутри присущими качествами сознания, психики, деятельности и т.д. индивидума, то нет необходимости в неизменном учете его публичной связи с другими людьми. Появляется иллюзия, что индивидум, как IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев такой, является начальной точкой разных определений, что и отношение к миру, и отношение к публичному богатству и т.д. могут осуществляться изолированным индивидумом.

Вот поэтому... занию индивидума приписываются особенности зания, присущие всему населению земли в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев целом, а деятельности раздельно взятого индивидума – признаки деятельности, присущие только человеку вообщем: ее целесообразный, творческий, продуктивный нрав и т.д. Отдельный индивидум ни в плане зания, ни в плане IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев деяния не противоборствует один на один бытию, а выступает только участником общественно организованного целого".

"Сначала сама психологическая деятельность не была определена как коммуникативная связь с другими людьми. Связь психологической деятельности индивидума с другим IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев индивидумом не вошла в определение психологической деятельности, которое фиксирует связь психологического с миром и с мозгом... Раскрытие социальности в психологии пошло быстрее по пути упоминания безличных событий, "ситуаций", "критерий", "задач" и т IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев.д., под которыми не сначала и не всегда предполагался другой человек. Социальные условия в силу легитимного рвения сохранить психическую специфику рассматривались как наружные". Меж тем "психологическая деятельность по самому смыслу собственной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев основной функции является деятельностью, включающей индивидума в общество... обеспечивающей общение с другими людьми... Будучи по методу собственного существования привязанной к индивидуму, психологическая деятельность принципно не может рассматриваться как направленная на регуляцию деятельности индивидума IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в его отдельности и изолированности... Если с самого начала не признать за психологическим публичной функции коммуникации, общения, дела и т.д., то станет фактически неосуществимым осознание того, каким образом публичные дела, не зависящие IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев от индивидов, имеющиеся вне их, приводят их в действие как реальные живы существа".

Абульханова-Славская кончает словами: "Проведенное разграничение психологического и деятельности (как деятельности индивидума самого по для себя. – Б.П.) ориентировано только IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев против плоского осознания психологического как некоего механизма, конкретно обеспечивающего приспособление к условиям, к объекту. Отношение психологического к миру, к объекту опосредствовано отношением к человеку".

В этих высказываниях сильна критичная сторона, остро IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев разящая ту часть психологов, которые склонны фетишизировать "деятельность" субъекта как первичное звено в построении системы психологии и попадают в плен философии "обособленного одиночки" (Маркс), как и археологов и антропологов, склонных в том же IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев духе упрощенно говорить о психологии. Но к огорчению, в ней практически нет конструктивной, положительной стороны: не считая ко многому обязывающих слов "коммуникативная связь", "общение", мы так и не получаем их IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев научно-психологической расшифровки. А ведь ответ стоит практически у порога.

Мы уже приводили выше основополагающие мысли Маркса о природе людского труда (который является доминирующей и профилирующей формой людской деятельности вообщем) в его IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев отличии от животнообразного подсознательного, только снаружи схожего на труд поведения паука либо пчелы, как и всякого другого вида животных, изготовляющих и использующих искусственные предметы как посредников меж собой и природной средой. Необходимо совершенно не IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев осознавать способ цитирования, используемый Марксом в "Капитале", чтоб принять приведенный им поверхностный афоризм Франклина "человек есть животное, изготовляющее орудие", это свойственное порождение плоского практицизма "века янки", за выражение мысли самого Маркса IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. В известном смысле труд сделал самого человека, произнес Энгельс. Да, он сделал человека в той мере, в какой из подсознательной работы животного преобразовывался в подчиняемый цели труд человека. Главным явлением людского труда выступает IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев подчинение воли работающего, как закону, определенной сознательной цели. На языке современной психологии это может быть экстероинструкция (команда) либо аутоинструкция (намерение, план). Но антропологи, к огорчению, не пошли по пути углубленного психофизиологического IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев анализа идеи, оставленной им Марксом, а переадресовали археологам решение собственного основного вопроса – о происхождении психики человека из физиологии поведения животного. Заместо разработки коренных психофизиологических заморочек соотношения исходных форм речи с IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев трансформацией обезьянолюдей (троглодитид) в людей стали к вещественным следам последних, т.е. ископаемых протцов людей, механически прилагать аналогии с психологией деятельности фактически человека, современного человека.

Но до недавнешнего времени антропология и не могла бы IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев заняться этим реальным различием людского труда, т.е. речевой основой последнего, потому что со стороны психологии речи не было довольно продвинуто описываемое нами тут направление исследовательских работ, а со стороны IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев науки о людском мозге недоставало познания функций тех областей коры, которые составляют особое богатство только и только Человек разумный, как недоставало (для сопоставлений) и познания морфологии мозга у семейства троглодитид, т.е. эволюции макроструктуры IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев их мозга, а именно коры.

Что касается новейших фурроров психологии речи, то мы можем сейчас обобщить произнесенное выше: полностью выявилась перспектива показать управляющую функцию 2-ой сигнальной системы, человечьих речевых символов IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев как в низших психологических функциях, в том числе в работе органов эмоций, в рецепции, в восприятии, так и в высших психологических процессах и, в конце концов, в сфере действий, деятельности. Оправдан прогноз, что постепенно с IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев последующими фуррорами науки за скобкой не остается ничего из людской психики и практически ничего из физиологических процессов у человека.

Традиционные опыты К. И Платонова, А. О. Равнина и других обосновали, что слово IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в гипнозе может повлиять на конфигурации состава крови и другие биохимические сдвиги в организме, а средством установления условнорефлекторных связей словом можно повлиять чуть не на любые физиологические процессы – не только лишь IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на те, которые прямо могут быть вербализованы (обозначены словом), да и на все, с которыми можно к словесному воздействию подключить цепную косвенную связь, хоть они прямо и не осознаны, не обозначены IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев своим именованием. В принципе слово императивно над практически всеми реакциями организма, пусть мы еще не всегда умеем это проследить. Это правильно в отношении и самых "духовных" и самых "вещественных" актов. "....Анализ образования условных рефлексов IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев у человека, устройств двигательных реакций, особенностей ЭЭГ и черт чувствительности анализаторных систем указывает, что решительно все стороны работы мозга человека пронизаны вмешательством второсигнальных управляющих импульсов".

Некие забугорные создатели напористо развивают идею IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев так именуемой ретардации – прирожденного недоразвития у человека системы наследных инстинктов как его отличительную черту, объясняющую его отщепление от мира животных. Типо отсутствие у человека четких подсознательных реакций на определенные ситуации, присущее его IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев природе, как раз и позволило ему выйти из-под жесткой био детерминированности, предопределенности реакций на среду, которая владычествует над остальными животными. Человек типо поначалу обрел свободу от предопределенных реакций, а IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев потом уже поменял их реакциями словесно и социально детерминированными. По словам антрополога Э. Монтегю, "в процессе очеловечения значение подсознательных импульсов равномерно отмирало и человек утратил практически все свои инстинкты. Из немногих оставшихся можно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев именовать автоматическую реакцию на неожиданный шум и на внезапное исчезновение опоры; в остальном у человека нет инстинктов". Возможно, этот безмерно маленький перечень уцелевших подсознательных (безусловнорефлекторных) ответов у человека и должен быть чем IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-то пополнен. Возможно, с другой стороны, можно поточнее перечислить на генном уровне утраченные им этологически принципиальные инстинкты, в том числе относящиеся к стадному поведению и половому отбору. Но правильно в приведенных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев словах, что в общем и целом инстинкты уничтожены "в процессе очеловечения", но акцент было надо сделать на вопросе: что все-таки их разломало, какой молот смял их при рассматриваемом сравнимо резвом переходе от палеоантропа IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к неоантропу? Тем новым регулятором, который опять и опять отменял, тормозил, аннигилировал веления наследных инстинктов, была 2-ая сигнальная система – речевое взаимодействие людей.

Очевидно, у человека вероятна выработка условно-рефлекторных связей IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев меж вещественным сигналом и двигательной либо вегетативной реакцией совсем без посредничества слова и совсем кроме сознания. Обильные опыты подтвердили это, а означает, и наличие фундамента в лице бесспорных рефлексов, в том числе сложных. Но вне IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев лабораторных критерий такового прямого замыкания связей практически не бывает – слово либо заменяющие его знаки еще эффективнее и подвижнее в качестве условного раздражителя.

Могучее вторжение 2-ой сигнальной системы в регулирование всей высшей нервной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев деятельности, непременно, подразумевает не "вакуум инстинктов", а тот факт, что она сначала была и служит средством торможения всех первосигнальных двигательных и вегетативных рефлексов. Торможение служит глубочайшим ядром ее сегодняшнего функционирования у IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев человека. Много раз цитированная Н. И. Чуприкова, к огорчению, вела свое исследование слова как фактора управления высшей нервной деятельностью в обычно оборотном порядке: поначалу и на первом месте слово рассматривалось как фактор, возбуждающий IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев определенные нервные пути и центры, и только на втором месте и попутно -как фактор тормозящий. Это последнее свойство второсигнальных управляющих импульсов выплыло в процессе исследования вроде бы неожиданно, само заявило о для IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев себя, но сумма приведенных создателем наблюдений и их связь позволяют считать, что Н. И. Чуприкова вероятнее всего еще недооценивает фундаментального значения конкретно тормозящей работы словесных сигналов, словесных инструкций.

Но вот некие ее IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев все таки достаточно далековато продвинутые наблюдения и формулировки. "Если у животных внутреннее торможение развивается только равномерно, по мере неподкрепления условных раздражителей, то у человека оно может появляться в всех пт IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев анализатора экстренно, благодаря вмешательству тормозящих второсигнальных управляющих импульсов". Опыты показали наличие тормозящих второсигнальных управляющих импульсов, возникающих в словесных отделах коры и избирательно понижающих возбудимость отдельных пт конкретных проекций. Их функция состоит IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не в задержке либо угнетении каких-то наружных двигательных актов, а только в руководстве анализа и синтеза конкретных раздражителей требованиям подготовительной аннотации, либо, по другому говоря, требованиям стоящей перед человеком задачки. "Как следует IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, 2-ая сигнальная система должна также (нет, не "также", а "в особенности", "в большей степени". – Б.П.) владеть способностью препятствовать образованию временных связей, способностью тормозить процесс коркового замыкания". Это касается и процесса восприятия IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев: "Представление о второсигнальных управляющих импульсах обязано иметь непосредственное отношение к дилемме избирательности и селективности восприятия человека и позволяет несколько заного осветить некие ее пункты... Механизм индукционного торможения при сосредоточении и отвлечении IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в ряде всевозможных случаев дополняется прямым активным выключением "мешающих" афферентаций со стороны словесных отделов коры при посредстве тормозящих второсигнальных управляющих импульсов. Эти данные принуждают признать, что у человека нервные процессы, лежащие в базе отвлечения от IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев мешающих раздражителей, в известной степени являются настолько же (нет, не "настолько же", а "более". – Б.П.) активными, как и процессы, лежащие в базе сосредоточения".

Слово невидимо совершает тормозную, всегда нечто запрещающую работу IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. Так, по экспериментальным данным В. И. Лубовского, приобретенным на не нормальных детях, но имеющим общее значение, словесная система оказывает тормозное воздействие на конкретные, т.е. первосигнальные, реакции. Она предутверждает простое замыкание IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на базе обычный связи стимула и реакции. Эта тормозная функция слова в норме ясно находится только в ранешном детском возрасте, позднее становится сокрытой, но может наблюдаться в случаях нарушения нейродинамики IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и в неких особенных ситуациях.

По И. П. Павлову, как мы помним, 2-ая сигнальная система сначала повсевременно оказывает отрицательную индукцию на первую. Если глубочайшей функцией слова, речи, второсигнальных импульсов является торможение, то тем IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев может быть и поболее целостное осознание мозгового аппарата 2-ой сигнальной системы. А конкретно к этому морфофункциональному аппарату надлежит относить не только лишь те зоны в коре, которые управляют сенсорной стороной (восприятием) и моторными (двигательными IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев) актами речевого общения, расположенные в нижней лобной извилине, в височной доле и в ее соединениях с теменной и затылочной областями, но в особенности лобные толики в их современном архитектоническом виде, т.е IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. включая всю верхнюю их часть. Без этого головного звена центры речи не могли бы управлять работой всего мозга, всей нервной системы, тормозя значительную массу путей и систем и активизируя IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев либо, лучше сказать, оставляя вне торможения только немногие. Лобные толики у человека ведают воплощением сложных целенаправленных актов, требующих долгого удержания определенных целей и целей и связанных с оперированием вербальными и абстрактными понятиями. Лобные толики (фактически IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, префронтальная часть) а) тормозят первосигнальные рефлексы, вообщем прямое реагирование на среду, б) конвертируют речь в поведение, подчиняют освобожденное от прямого реагирования поведение заданию, команде либо плану, т.е. речевому началу IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, плану, программке. Материал нейропсихологических исследовательских работ А. Р. Лурия и его школы гласит очень почти все об этом могучем и узком, специфично людском механизме оттормаживания реакций и их субституции заданием, который имеет IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в конечном счете речевое происхождение.

Эта коробка меж специально речевыми зонами и всеми отделами работающего мозга, как уже сказано, сосредоточена приемущественно в лобных толиках Человек разумный. Может быть, специфичной тормозной работе лобных толикой соответствует IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев регистрируемое тут возникновение особенной Е-волны. При мощных поражениях лобных толикой (опухоли, ранения, нарушения кровоснабжения и пр.) человек не теряет возможности речи, но его поведение не подчиняется словесной аннотации IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев экспериментатора. При всем этом словесные аннотации, предписывающие отвечать определенным движением на определенный сигнал, считать подаваемые сигналы, отмечать их продолжительность и т.п., не приводят также и к попутному возникновению тех вегетативных сдвигов (кожно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-гальванические, сосудистые реакции), которые всегда имеют место в этих критериях у здоровых взрослых людей: лобные толики не стали быть посредником меж экстероинструкцией, как и аутоинструкцией, и реакцией.

Н. И. Чуприкова тоже выдвигает предположение, что IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев лобные толики, не будучи речевыми зонами в своем смысле этого слова, все же являются областями, связанными с воплощением управляющей функции 2-ой сигнальной системы в высшей нервной деятельности человека.

"Факты, сообщаемые Уолтером, – продолжает IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев создатель, -также, как мы полагаем, могут иметь огромное значение в контексте рассматриваемых вопросов. Эти факты свидетельствуют о значимой активности нейронов лобных толикой коры в критериях выполнения словесных инструкций. Потому они, по IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-видимому, могут считаться определенным свидетельством в пользу того, что лобные толики вправду вовлекаются в тот непростой процесс второсигнальных регуляций, который начинается восприятием словесной аннотации и завершается увеличением возбудимости проекционных отделов коры, что приводит IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к укорочению латентных периодов случайных двигательных реакций. В этом смысле парадокс, описанный Уолтером, может иметь очень огромное значение для разработки заморочек высшей нервной деятельности человека и должен быть подвергнут предстоящему исследованию IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев".

Таким макаром, можно полагать, что специфичная мозговая деятельность человека складывается из 3-х этажей: 1) сенсорные и моторные речевые зоны либо центры, 2) лобные толики, в особенности переднелобные, префронтальные формации и специально присущие Человек разумный зоны IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в височно-теменно-затылочных областях, 3) другие отделы мозга, в общем однородные у человека с высшими животными. 2-ой этаж конвертирует речевые знаки в направляющую цель и осуществляющую ее волю. Тем соц просачивается IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев вовнутрь индивидума, знаки, адресуемые людской средой, становятся внутренним законом его деятельности.

Вот что может ответить современная психофизиология на вопрос о коренном отличии людского труда от жизнедеятельности животных, даже если некие из IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев последних пользуются посредствующими предметами наподобие "орудий".

Во времена Маркса еще не могло быть этих познаний об интимных мозговых механизмах, но тем паче победно звучит и сейчас его проникновение в суть труда: человечьим трудом IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев именуется заблаговременно намечаемое изменение предмета труда деятельностью человека, подчиненной "как закону" этой цели, которая налична поначалу только совершенно, а потом осуществляется с помощью средств труда.

Сейчас палеоантропологии полностью достоверно понятно, что у всех IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев представителей семейства троглодитид, даже самых высших, т.е. палеоантропов (неандертальцев в широком смысле), не говоря о нижестоящих формах, в архитектонике мозга отсутствовали все верхние префронтальные формации коры мозга, также те зоны височной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и теменной областей, которые производят второсигнальное управление и деятельностью, и восприятием, и всеми вообщем функциями человеческого организма. Они присущи только и только Человек разумный, что и служит по полосы анатомо IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-морфологической и многофункциональной основанием для его конструктивного обособления в систематизации видов на таксономическом уровне семейства (если не выше).

До этого два происшествия затрудняли это заключение. Во-1-х, казалось необходимым придавать решающее IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев значение общему весу мозга (исчисляемому особенным образом по его отношению к весу тела). Научная идея устремилась было еще больше в этом направлении, когда выяснилось, что количество и глубина борозд не служит показателем эволюционно более IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев высочайшего уровня мозга, Пробовали выстроить восходящую линию гоминид по признаку объема (и тем веса) мозга, довольно точно устанавливаемого на ископаемых останках по полости черепа. Но задержка нашлась уже в том IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, что объем мозга у неандертальцев оказался не меньше, чем у Человек разумный, быстрее в среднем несколько больше. Исследование мозговой деятельности человека показало также, что в мыслительных и других высших функциях учавствует только IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев относительно малая часть составляющих его нервных клеток, полей и структур. Ставился даже вопрос: нужен ли в реальности человеку таковой большой мозг, не атавизм ли это вроде аппендикса? Во всяком случае, чем далее, тем IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев яснее, что сущность трудности перехода от животного к человеку не в объеме, не в весе мозга как целого. Этот макромасштаб груб и неадекватен.

Во-2-х, раз 2-ая сигнальная система имеет собственный мозговой субстрат IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не только лишь в лице микрообразований, да и в виде таких больших формаций-посредников, как передняя часть лобной толики, ее присутствие либо отсутствие, скажем, у неандертальцев совсем не сложно установить IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев с полной достоверностью на основании эндокранов (и даже с большим приближением на основании экзокранов, т.е. внешней формы черепов). Потому установление неразрывной связи 2-ой сигнальной системы со специфичными функциями лобных толикой имеет базовое значение для IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев науки о происхождении человека. Если нет налицо верхних фронтальных формаций лобных толикой – означает нет речи, означает нет человека.

В мировой науке 1-ое место по мастерству и научной надежности реконструкции IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев макроморфологии мозга на основании эндокранов (внутренней полости мозговой части черепа) занимала не так давно скончавшаяся В. И. Кочеткова. Научную базу для используемых ею способов подготовили В. В. Бунак и Ю. Г. Шевченко IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, она же пошла далее собственных учителей. Если ископаемый череп сохранился и не стопроцентно, даже по осколкам почти все можно вернуть методом проекций по симметрии и по корреляции. Оказалось, внутренний рельеф костей черепной полости IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев отражает достаточно много особенностей и даже деталей заключавшегося в ней мозга. Трудами В.И.Кочетковой, как и других исследователей из различных государств, сотворена надежная наука о том органе, который никак не мог сохраниться IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в земле, пропал безо всяких следов и который так первостатейно нужен для теории происхождения человека. На данный момент пред нами лежат муляжи мозга практически всех видов ископаемых протцов современного человека – австралопитеков, так именуемого IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев Homo habilis, питекантропов, синантропов, разнообразнейших палеоантропов, кроманьонцев. Естественно, это только наружняя поверхность, наружняя форма мозга, но при современных заниях анатомии мозга приматов и человека (см. высококлассные исследования Саркисова, Полякова, Кононовой IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, Блинкова) от нее можно идти к реконструкции и внутренней структуры, и функционирования, тем паче, что заинтересовывают нас сначала вопросы эволюции не нижней и средней частей мозга, а коры. Прослежена судьба всех областей IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, либо толикой, огромных полушарий на пути меж антропоморфными мортышками и Человек разумный. Использованы уникальные количественные и графические способы. Пусть результаты не так детализированы, как хотелось бы, все они же совсем безоговорочно отвечают IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на главную часть интересующего нас вопроса.

В. И. Кочеткова была потрясающим морфологом, но совершенно не психологом – ее пробы "палеоневрологического" толкования собственных данных о макроструктуре мозга лежат далековато от современной неврологии и психологии. Конкретные IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев результаты ее выдающихся работ не могут быть совмещены с личной приверженностью создателя к классическому (сейчас устаревшему) представлению о троглодитидах как о "людях", о наличии у их "труда", а тем с выдвинутой IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев некогда Е. К. Сеппом и его сотрудниками схеме, согласно которой начальным пт развития специфичных человечьих функций и структур мозга является бурное развитие задних областей коры и координации расположенных тут анализаторов. Но вроде IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев бы ни разрослась эта затылочно-теменно-височная часть мозга, ведающая его сенсорными функциями, без резкого поднятия ввысь лобной толики о человеке и его психике не может быть и речи. А в итоге IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев исследовательских работ В. И. Кочетковой пред нами ясно выступает филогенетическая цепь созданий с дочеловеческим мозгом. Так, самым кропотливым исследованием эндокрана так именуемого Homo habilis (презинджантропа), объявленного было западными и некими русскими антропологами IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев наидревнейшим человеком (ибо он найден был в очень старых геологических слоях, но в бесспорном сопровождении искусственных галечных орудий так именуемого олдовайского типа), В. И. Кочеткова была приведена к бесспорному выводу, что его мозг ничем IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев значимым не отличается от мозга австралопитеков, не имевших никаких орудий. При всем этом мозг австралопитеков в свою очередь по главным признакам подобен мозгу антропоидов вроде шимпанзе и не имеет ничего специфичного для IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев мозга Человек разумный. Выходит, "основное отличие человека" – изготовка искусственных каменных орудий – совместимо с полностью обезьяньим мозгом. Здесь другие создатели пускают в ход уж совсем схоластическую уловку: орудия Homo habilis еще IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не имели вторичной обработки, такие орудия они милостиво разрешают создавать и мортышке, но вот орудия со вторичной оббивкой – это уже фактически орудия, и там, где есть они, есть и человек! Будто IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев бы сложнейшую делему науки – делему выделения человека из животного мира – можно свести к простой механике, к количеству ударов, нанесенных камнем по камню по той либо другой его стороне, либо к той либо IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев другой очередности и взаимосвязанности этих ударов.

Но вот мозг последующего эволюционного звена, археоантропов, тоже не содержит отделов, специфичных и неотъемлемых для нашей речевой деятельности, как следует, для нашей трудовой деятельности в выше определенном смысле – в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев смысле Маркса, хотя объем его возрос, некие области и поля разрослись сравнимо с мозгом высших обезьян и австралопитеков. У палеоантропов эти конфигурации строения мозга пошли существенно далее, да и у их недостает IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев развитой верхней лобной толики, конкретно того, что у человека производит речевое регулирование и программирование деятельности, т.е. сначала его трудовые деяния. А именно, у их активно росла зрительно-обонятельная, затылочная область мозга IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, которая у человека, т.е. у Человек разумный, опять сокращается так, что теряет весь относительный прирост, скопленный за время эволюции этих предковых форм.

Из этих четких анатомо-морфологических данных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, строго рассуждая, можно сделать и надлежит сделать единственный вывод: речь и труд человека не могли бы появиться на базе мозга мортышки, даже антропоморфной.

Поначалу должны были сложиться некие другие многофункциональные системы, как IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и надлежащие морфологические образования в клеточках и структурах мозга. Это и вышло в протяжении эволюции семейства троглодитид. Оно характеризуется нарастанием в течение плейстоцена (ледникового периода) принципиальных новообразований и общим ростом мозга. Но IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев это отвечало не уровню 2-ой сигнальной системы, а еще только спец в неких отношениях высшей нервной деятельности на уровне первой сигнальной системы. Только позднее, т.е. в конце у палеоантропов, она стала IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев биологическим фундаментом, на котором оказалось вероятным предстоящее новаторство природы – человек.

Предшествовавший обзор неких современных представлений психологии речи, нейропсихологии и нейрофизиологии речи, хотя и в высшей степени неполный, все таки открывает перспективу, когда наука будет гласить IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев о психологии человека не как о ряде отдельных явлений, более либо наименее автономных, как о едином разветвленном явлении. Слова "психология", "психика", возможно, будут сохранены только для человека, – понятие "зоопсихология" издавна оспаривается и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев сохранилось на самом деле исключительно в смысле "сравнительной психологии", где преобладает выявление у животных (так же как у людей в ранешном детском возрасте и в патологии) черт различия тех либо других IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев фактов их поведения с психикой человека. Остальное в исследовании поведения животных отошло к физиологии, этологии, экологии – словом, к биологическим дисциплинам без соучастия фактически психических понятий и способов. Психология же выступит как IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев наука, неразрывно связанная с прямыми либо косвенными проявлениями 2-ой сигнальной системы. Это тоже био понятие, но только одной собственной стороной, лежащее на самой грани с соц науками. Как мы определили выше, психология IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и есть физиология высшей нервной деятельности на уровне наличия 2-ой сигнальной системы. И. П. Павлов в один прекрасный момент увидел: "Я резко с самого начала гласил, что зоопсихологии не должно быть. Если человек имеет IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев личный мир явлений, то в зоопсихологии его не должно быть, так как животные нам ничего не молвят, – как мы можем судить об их внутреннем мире?". Сущность этих слов не в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев том, что личный внутренний мир животных непознаваем из-за отсутствия с ними речевого контакта, а в том, что этого внутреннего мира и нет у их из-за отсутствия речи.

Угадывая, в каком направлении IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев движется совокупа основных отраслей современной, а именно русской, психической науки, мы должны в то же время с вниманием отнестись к другим воззрениям и прогнозам.

Так, никак не все задумываются, что слово IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев – управляющий, направляющий фактор при чувственном восприятии. Не все согласятся, что поток образов, к примеру, сновидений либо фантазий является менее чем попыткой видимого декодирования внутреннего несвязного говорения. Нет, никак не все так IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев задумываются, есть много психологов, продолжающих отстаивать взор, что первый этаж людской психики и зания человеком вещественного мира – это чувственное, образное зание, осуществляемое индивидумом независимо от какого бы то ни было воздействия речевых символов и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев речевой коммуникации. Не меньше, пожалуй, еще более число психологов, видящих первый этаж психики в деятельности человека-"единоличника", индивидума самого по для себя, рассматриваемого без неотклонимого включения его в речевую межиндивидуальную сеть IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. Сторонники этих взглядов убеждены в том, что их позиция – материалистическая. Их аргументы нельзя откинуть, можно только выразить прогноз, что общий ход развития психической науки в конечном счете снимет эти аргументы, даже если сейчас IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев они смотрятся сильными.

С другой стороны, есть и такие конкретные психические факты, как секундное "интуитивное" схватывание (инсайт), минующее и мышление, и речь, либо автоматизация какого-нибудь деяния, когда оно в конце концов протекает IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев очевидно вне соучастия 2-ой сигнальной системы, полностью механично; таковы, меж иным, многие трудовые деяния. Никакой "панлингвизм" не может и не станет оговаривать и исключать их. Речь в совокупы параметров и отправлений людской IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев психики выступит, непременно, в качестве не отмычки, но ключа к замку, распахивающему единственные ворота в крепость. А именно, все явления автоматизации действий, может быть, получится свести к передаче способностей, сначало IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев выработанных через посредство левого (в норме), доминантного полушария, где локализована речевая функция, в правое, субдоминантное. Последнее, оказывается, сохраняет не только лишь ставшие механичными деяния, да и затверженные, т.е. ставшие автоматическими IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев речения и целые зазубренные стихотворения, когда левое доминантное полушарие даже совсем выбыло из строя вследствие тех пли других органических поражений. В человеке происходит неизменная смена автоматизации и деавтоматизации, перемена сознательно-словесной мотивации действий на IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев неосознаваемые, механичные и назад, что, видимо, в не малой мере связано со обоюдными отношениями в работе 2-ух полушарий.

Но трудности асимметрии работы полушарий мы тут не можем коснуться. Это очень широкая тема IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, привлекавшая и привлекающая огромное внимание ученых, в том числе исследователей речи, как и ее патологических нарушений (Лурия, Блинков, Ананьев, Пенфильд и многие другие).

В конце концов, произнесенному выше могут противопоставить идея Энгельса IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, что анализ происхождения человека верно начинать не с головы (что является отражением такового публичного устройства, где одни командуют, другие только исполняют), а от руки и процесса ее постепенного "освобождения" на пути IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев от мортышки к человеку, в процессе овладения все более сложными движениями и действиями. Философский смысл этой идеи Энгельса ясен: под "головой" он предполагает дух, идея. Но, по-видимому, в наши деньки IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не будет нарушением материалистического плана Энгельса, если акцент будет опять перенесен на "голову", но не в смысле духа, а в смысле мозга как органа, вне которого в очах современной науки не может IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев быть никаких управляемых действий ни руки, ни других частей тела. Рука хоть и эволюционировала морфологически на пути от мортышки к человеку, все таки не очень очень, и уж совершенно ограниченно – от палеоантропа IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к неоантропу. Если она стала, по выражению Энгельса, "свободной", то в смысле более многофункциональном, чем морфологическом. Из чего по современным мнениям складывается понятие "рука"? Из кисти, предплечья, плеча и их сочленений? Нет, рука идет существенно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев далее. Например, человек с ампутированной рукою продолжает ясно ощущать все ее звенья и вроде бы управлять ею. Это не просто иллюзия. Вспомним о протезах, управляемых биопотенциалами. Рука длится в нервишках, ведущих в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев спинной мозг и от него. Она длится в нервишках, ведущих в мозг и от него. На прецентральной извилине коры мозга имеется "консульство" либо проекция всех частей тела, управление движениями которых осуществляется IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев оттуда, и рука, в особенности пальцы, занимают видное место в этом вроде бы сокрытом в мозге моторном "человечке"; точно так же в постцентральной извилине имеется "консульство" либо проекция всех сенсорных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, чувствительных частей и органов тела, и опять-таки рука тут занимает существенное место. В свете этих фактов уже нереально осознавать под "рукою" только анатомический член от пальцев до плечевого сустава. От такового IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев развития идея Энгельса нимало не пострадает. Не исказим мы ее и если напомним, что премоторный отдел, где находится проекция руки, конкретно примыкает к префронтальному, управляющему выполнением всех сложных программ действий и тех речевых IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев инструкций, которым подчинено поведение человека в труде.
^ V. Речь и реакция на нее
Приобретенная оценка широкой роли речи не значит, что речь мы будем осознавать в очевидном смысле. Напротив, встречная работа IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев психолингвистики должна состоять в пересмотре и новеньком анализе самого парадокса речи.

Поразившая в свое время мозги мысль Сепира-Уорфа, восходящая в некий мере к В. Гумбольдту и имеющая на данный момент уже длинноватую историю обсуждений IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и дискуссий, состояла в том, что язык навязывает человеку нормы зания, мышления и общественного поведения: мы можем узнать, осознать и совершить только то, что заложено в нашем языке. Прав IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев В. А. Звегинцев, что по существу эта догадка еще пока и не Опровергнута и не отброшена. "С ней не разделаешься, -продолжает он, – обычный наклейкой на нее ярлычка, что она "неверная" либо "идеалистическая"". И IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев В.А.Звегинцев по-своему преобразовал эту идею: "Языковеды, пожалуй, даже несколько внезапно себе нашли, что они практически еще не сделали подходящих выводов из того происшествия, что человек работает, действует, задумывается, творит IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, живет, будучи погружен в содержательный (либо весомый) мир языка, что язык в обозначенном его нюансе, на самом деле говоря, представляет собой питательную среду самого существования человека и что язык уж во всяком IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев случае является обязательным участником всех тех психологических характеристик, из которых складывается сознательное и даже безотчетное поведение человека".

Одна крайность – мыслить, что язык представляет собой некоторую полупрозрачную либо даже совсем непрозрачную среду, которой IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев окружен человек и которую мы не замечаем, полагая, что конкретно общаемся с миром вокруг нас; обратная крайность – представления традиционного сенсуализма, что индивидум при помощи собственных органов эмоций и чувств разговаривает с миром, узнает его IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и повлияет на него без всякой опосредствующей среды. Этот сенсуалистический Робинзон завел философию в тупик. Потому новая идеалистическая философская идея пробует откинуть "чувство" и погрузиться в спекуляции о "языке IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев".

Материалистическая философия рассматривает "субъект" (как полюс теории зания) в его вещественном бытии как существо телесное, чувственно общающееся с наружным миром, и как существо соц, глубоко насыщенное опытом других людей и отношениями с ними IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. В конце концов, диалектический материализм историчен по собственному способу. И это последнее событие в особенности принципиально для разрешения обозначенных лингвистических споров. Если б даже в некий отдаленный момент человек был разделен от IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев беспристрастного мира совсем непрозрачной языковой средой, мы должны могли быть сходу внести в эту умозрительную картину динамику: непрозрачная среда становится все более прозрачной, на полпути она уже полупрозрачна, чтоб в некоей предельной перспективе IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев стать совсем прозрачной; ведь нельзя брать язык в его неподвижности, а человека в его бездеятельности по отношению к объектам, если же поправить обе эти ошибки, мы получим обозначенную уже не статическую, а динамическую IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев схему. Ну и по правде, чем поглубже в прошедшее, тем паче словесная оболочка негибка и неадекватна подлинной природе вещей, развитие же технической практики и научного познания энергично разминает ее, делая IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев из владельца слугой человека.

Другая принципиальная сторона современных лингвистических споров заключается в том, что многими создателями язык берется не как языковое либо речевое общение, как самодовлеющая система, усвоенная индивидумом, и рассматривается кроме IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев задачи обмена словами меж людьми. Эта неувязка обмена либо речевой реципрокности опять-таки оказалась достаточно большой неожиданностью, только сравнимо не так давно во весь рост появившейся перед другими языковедами и психолингвистами. Данная ситуация IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев тоже дальнозорко констатирована в цитированной книжке В. А. Звегинцева: "Появляется также необходимость исследовательских работ, исходящих из не так давно осознанного факта, что акт речевого общения двусторонен и что идиентично принципиально IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев учить его с обеих сторон. Ведь в речевом акте не только лишь что-то "выдается" (значение либо информация), но это что-то и "воспринимается" (опять-таки значение либо информация, но уже "с другой стороны IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев")".

Выше мы рассматривали экстероинструкцию и аутоинструкцию как в главном эквивалентные. Сейчас после чего недлинного лингвистического вступления нужно направить внимание и на их противоположность, на их противостояние.

В. С. Мерлин показал, что IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев словесная аннотация затормозить проявление ранее выработанной оборонительной двигательной реакции на условный раздражитель действует у одних испытуемых с хода, у других с видными затруднениями. В последнем случае на помощь привлекались поощряющие мотивы IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев: к примеру, экспериментатор гласит, что опыт проводится не просто в научных целях, но имеет задачей узнать профпригодность испытуемых, – и сейчас они удачно управляются с задачей затормозить движение. Означает, эта мотивировка убрала, сняла IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев некоторое противодействие аннотации, которое имело место. У неких испытуемых В. С. Мерлин нашел, напротив, ярко выраженную гиперболизированную ("брутальную") реакцию после получения словесной аннотации на торможение: заместо отдергивания пальца при возникновении условного сигнала IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев (которое аннотация добивалась затормозить) они с силой нажимают рукою в обратном направлении. Означает, к аннотации приплюсовался некий другой стимул: или гетерогенный, или просто нехороший, антагонистичный. Н. И. Чуприкова со собственной стороны констатирует: "Степень стимулирующей IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и тормозящей роли 2-ой сигнальной системы при выработке и угашении условных рефлексов у человека варьирует в довольно широких границах... Эта сила (второсигнальных воздействий. – Б.П.) может определяться... нравом словесной стимуляции IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев экспериментатора, наличием либо отсутствием обратной второсигнальной стимуляции (недоверие испытуемых к словам экспериментатора) и т.п.". Что лежит, какая психофизиологическая действительность, под этими словами: "Недоверие к словам экспериментатора"? Разумеется, меткое выражение "обратная второсигнальная стимуляция" наводит идея IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на верный путь: тут может иметь место действующий комплекс до этого скопленных данным индивидумом в течение жизни либо на каком-то недавнешнем промежутке, находившихся в латентном состоянии стимуляций; но ведь здесь IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев может иметь место не просто случайное столкновение 2-ух обратно направленных инструкций, а явление отрицательной индукции: словесная аннотация в неких случаях индуцирует обратную, хоть и лежащую в той же плоскости, свою второсигнальную стимуляцию, нехорошую IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев аутоинструкцию, которую в этом контексте можно именовать волей.

Ее нехороший нрав может не оказываться на виду. Она может у человека вне экспериментальных критерий смотреться как полностью спонтанное, а не негативное IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев формирование желания, намерения, планов, программ. Может показаться, что аннотации экспериментатора просто осложняются прежним актуальным опытом испытуемого. Но все-же, как и в случае прямого недоверия к экспериментатору, сложнейшая внутренняя второсигнальная активность индивидума в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев конечном счете является, по-видимому, ответом, отрицательной индукцией на какие-то, пусть следовые, второсигнальные воздействия других людей, на слова и "аннотации" окружающей либо окружавшей в прошедшем людской среды.

Таким методом можно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев расчленить экстероинструкцию и аутоинструкцию, по другому говоря, внушение и самовнушение, еще поточнее, суггестию и контрсуггестию. Первичным остается внушение, которое наука и должна подвергнуть анализу, до того как перейти к вторичному и производному – нехорошему IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев ответу на внушение либо его отклонению либо, напротив, его строительству в степень.

Это очень принципиальный шаг – выделить в речевом общении, 2-ой сигнальной системе, как ядро, функцию внушения, суггестии. Тем ядро находится не снутри IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев индивидума, а в сфере взаимодействий меж индивидумами. Снутри индивидума находится только часть, половина этого механизма. Принимающим аппаратом внушения являются как раз лобные толики коры. Разумеется, можно даже сказать, что лобные IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев толики есть орган внушаемости. Мы уже отмечали, что, согласно А. Р. Лурия, мощные поражения лобных толикой приводят к невозможности для нездоровых подчинять свое поведение словесным инструкциям экспериментатора, хотя, фактически, речевая деятельность этих нездоровых IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и не проявляет признаков разрушения. Подчеркнем это выражение: подчинять свое поведение словам другого. Внушение и есть явление принудительной силы слова. Слова, произносимые одним, непредотвратимым, "роковым" образом предназначают поведение другого, если только не наталкиваются IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на отрицательную индукцию, контрсуггестию, обычно ищущую опору в словах третьих лиц либо оформляющуюся по таковой модели. В чистом виде суггестия есть речь минус контрсуггестия. Последняя на практике тотчас выражена с IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев полной силой, но тотчас в пониженной степени – в оборотной зависимости от степени авторитета лица, являющегося источником суггестии.

Понятно, что у современных (а не доисторических) людей во взрослом возрасте незапятнанная суггестия, т.е. полная некритическая IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев внушаемость, наблюдается исключительно в патологии либо в критериях гипнотического сна, отключающего (вобщем, не полностью) всякую "третью силу", т.е. сравнение внушаемого с массой других прошедших второсигнальных воздействий. Это равносильно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев отсутствию недоверия к источнику слов, как следует, открытому шлюзу для доверия. Доверие (вера) и суггестия – синонимы. У малышей внушаемость выражена очень, достигая максимума приблизительно к 9 годам. В патологии она сильна у дебилов, микроцефалов, но в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев подавляющем большинстве других психологических аномалий она, напротив, понижена, недоразвита либо угнетается гипертрофированной отрицательной индукцией.

О внушении написано много исследовательских работ, но, к огорчению, в подавляющем большинстве мед, что очень сузивает угол зрения IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. Общая теория речи, психолингвистика, психология и физиология речи не уделяют суггестии сколько-либо существенного внимания, хотя, можно считать, это как раз и есть центральная тема всей науки о речи, речевой деятельности IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, языке.

На пороге этой темы останавливается и семиотика. Один из основоположников семиотики – Ч. Моррис выделил у символов людской речи три нюанса, три сферы отношений: отношение символов к объектам – семантика; отношение символов к другим IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев знакам – синтаксис; отношение символов к людям, к их поведению – прагматика. Все три на самом деле не есть друг без друга и составляют вроде бы три стороны одного целого, треугольника. Но, гласил Моррис IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, спецы по естественным наукам, представители эмпирического познания в большей степени погружены в семантические дела слов; языковеды, арифметики, логики – в структурные, синтаксические, дела; а психологи, психопатологи (добавим, нейрофизиологи) – в прагматические. Принято считать IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, что из этих 3-х качеств семиотики менее многообещающей для научной разработки, потому что менее абстрактно-обобщенной, является прагматика. Есть пустопорожние дискуссии, что можно даже выстроить "зоопрагматику". Но из 3-х частей семиотики прагматика IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев просто менее продвинута, потому что более трудна.

Примером может послужить беда специально посвященной прагматике в семиотическом смысле книжки германского философа Г. Клауса. Дело здесь сведено к достаточно наружной систематике воздействия IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев символов на поведение людей по "надежности", силе, интенсивности. А конкретно выделяются четыре функции: 1) конкретно вдохновлять человека, т.е. прямо призывать к тому либо иному действию либо воздержанию; 2) информировать о чем-либо, в свою очередь побуждающем IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к действию; 3) создавать положительные либо отрицательные оценки, воздействующие на поступки информируемого; 4) классифицировать и организовывать его ответные деяния. У Ч. Морриса они размещены в другом порядке, а конкретно на 1-ое место он IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев ставит знаки-десигнаторы (называющие либо описывающие, несущие чисто информационную нагрузку), потом аппрайзеры (оценочные), прескрипторы (предписывающие) и, в конце концов, форматоры (вспомогательные). Они все, по Моррису, тем либо другим образом оказывают влияние на поведение IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев человека и составляют неразрывные четыре элемента прагматики (и их не может быть более чем четыре) как науки о воздействии слова на поведение, которая в свою очередь – часть более широкой науки семиотики. Но IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, будучи расставлены в таком порядке, как у Морриса, они лишают семиотику, а именно прагматику, сколько-либо уловимого социально-исторического содержимого. А на самом деле начальным пт является умопомрачительный механизм прескрипции (он только IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на 1-ый взор сходен с механизмом словесной команды, даваемой человеком ручному животному). Выполнение того, что обозначено словом, в собственном начальном чистом случае автоматично, принудительно, носит "роковой" нрав. Но прескрипция IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев возможно окажется неосуществимой при отсутствии у объекта словесного воздействия, нужных способностей либо подготовительных сведений. Тогда недопонимание пути к реализации прескрипции временно затормаживает ее выполнение; следует вопрос: "как", "каким образом", "каким методом", "при IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев помощи чего" это сделать? Таковой ответ востребует нового "знака" – "форманта", разъясняющего, вспомогательного. После этого прескрипция может сработать. Но торможение прескрипции способно принять и поболее глубочайший нрав – отрицательной индукции, негативной задержки. Тогда, чтоб усилить воздействие прескрипции IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, суггестор должен уже ответить на прямой (либо подразумеваемый) вопрос: "А почему (либо для чего) я должен это сделать (либо не должен этого делать)?"

Это есть уже критичный фильтр, недоверие, отклонение прямого IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев деяния слова. Существует два уровня преодоления его и усиления деяния прямой прескрипции: а) соотнесение прескрипции с принятой в данной социально-психической общности суммой ценностей, т.е. с мыслями неплохого и отвратительного IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, "так как это отлично (плохо), хвалебно и т. п."; б) перенесение прескрипции в систему интеллектуальных операций самого индивидума средством информирования его о предпосылках, фактах, обстоятельствах, из коих логически следует необходимость данного IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев поступка; информация служит убеждением, подтверждением.

Таковой порядок расстановки прагматических функций объясняет социально-психологическую суть явления, уловленного в "прагматике" Морриса.

Но ясно, что если мы и выдвинем "прагматику" на фронтальное место в семиотике, а IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в составе прагматики в свою очередь выдвинем на фронтальное место "прескрипцию", это никак не снимает серьезной значимости и семантики, и синтаксики, ибо, чтоб символ подействовал на поведение, он в отличие от команды, даваемой ручному IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев животному, должен быть "понят", "интерпретирован", по другому он не символ, а просто условный раздражитель, и тем не имеет никакого дела к величавой дилемме суггестии, как следует, и контрсуггестии, пожалуй, более, а еще IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев больше принципиальной стороны речевого дела.

По Моррису, речевой символ заключает внутри себя поведение, так как всегда подразумевает наличие интерпретатора (истолкователя). Знаки есть только постольку, так как в их заложена программка внутреннего (не IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев всегда снаружи выраженного) поведения интерпретатора. Вне таковой программки, по воззрению Морриса, нет и той категории, которая носит наименование знака.

Схожим образом Л. С. Выготский утверждал, что символ в силу самой собственной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев природы рассчитан на поведенческую реакцию, очевидную либо сокрытую, внутреннюю.

Моррис подразделяет речевые знаки на "общепонятные" ("межперсональные") и "личные" ("индивидуальные"). Личные являются постъязыковыми и отличаются от языковых тем, что они не звуковые и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не служат общению, потому что не могут провоцировать поведения другого организма. Но хотя эти знаки будто бы и не служат прямо соц целям, они социальны по собственной природе. Дело сначала в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев том, что личные и постъязыковые знаки синонимичны языковым знакам и появляются на их базе. Уотсон, на которого ссылался Моррис, называл этот процесс "субвокальным говорением". Многие теоретики бихевиоризма просто отождествляли это беззвучное говорение IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев с мышлением. Русская психология стремится расчленить внутреннюю речь на несколько уровней – от беззвучной и неслышимой речи, через теряющую прямую связь с языковой формой, когда от речи остаются только отдельные ее опорные признаки, до IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев таких полностью интериоризованных форм, когда остаются только ее плоды в виде представлений либо планов-схем деяния либо предмета. Но во всяком случае на собственных исходных уровнях "внутренняя речь" – это вправду таковой же знаковый IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев процесс, как и речь звуковая. Но Моррис обнаруживает меж ними и огромную разницу. Снаружи последняя проявляется в наличии и отсутствии звучания, в первичности языковых символов и вторичности постъязыковой внутренней IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев речи. Но она проявляется также в различии функции обоих процессов: социальной функции языкового общения и персональной функции индивидуальных постъязыковых символов. Внутреннее же различие меж языковыми и индивидуальными постъязыковыми знаками заключается в том, что последние хоть IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев синонимичны, но не подобны первым. Разным организмам, разным лицам характерны разные постъязыковые знаки, субституты языковых символов. Степень же их различия находится в зависимости от целого ряда особенностей людской личности, от IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев той среды, в какой человек рос, от его культуры, т.е. от всего того, что принято именовать индивидуальностью. По этой причине, как показывает Моррис, знаки внутренней речи не являются общепонятными, они принадлежат интерпретатору IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев.

Поближе к языку психологии прозвучит таковой пересказ процесса перевоплощения либо не перевоплощения слышимого либо видимого языкового знака в акт либо цепь актов поведения. Поначалу имеет место психологический и мозговой механизм принятия речи. Это IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев не только лишь ее восприятие на фонологическом уровне, да и ее осознание, т.е. приравнивание другому знаковому эквиваленту, как следует, выделение ее "значения", – это делается уже по мало нужным опорным признакам, обычно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на уровне "внутренней речи"; потом наступает перевоплощение речевой аннотации в действие, но это просит увязывания с кинестетическими, в том числе проприоцептивными, также тактильными, зрительными и иными сенсорными механизмами, локализованными IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в задней надобласти коры, и перевоплощения ее в безречевую интериоризованную схему деяния. Или на том либо ином участке этого пути наступает отказ от деяния. Механичное выполнение внушаемого уступает место размышлению, по другому говоря, контрсуггестии. Отказанная IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев прескрипция – это рождение мыслительного парадокса, мыслительной операции "осмысливания" либо выявления смысла, что или приведет в конце концов к осуществлению данного в прескрипции, пусть в той либо другой мере перевоплощенного, поведения IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, или же к словесному ответу (будь то в форме возражения, вопроса, обсуждения и т.п.), что просит опять преобразования в "понятную" форму – в форму значений и синтаксически нормированных предложений, выражений.

Все четыре IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев функции прагматики, по Моррису, как и по Клаусу, не связаны конкретно с истинностью либо неистинностью символов: надежность либо сила воздействия знака не непременно соответствует – и в пределе может (как увидим, даже IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев должна) совсем не соответствовать беспристрастной верности, истинности этих символов. Обе свойства по последней мере лежат в различных плоскостях (если мы и отвлечемся от допущения, что они на генном уровне обратны). На этой базе Клаус IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев разработал описания различных способов воздействия языка на реакции, чувства, поведение, деяния людей, также систематизацию типов либо стилей речи: проповедническая, научная, политическая, техно и др. Но все это быстрее порождает вопрос IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев: выходит ли в таких рамках и вероятна ли в их "прагматика" как особенная дисциплина? По самому собственному положению, как составная часть семиотики, носящей достаточно формализованный нрав, она обречена заниматься наружным описанием воздействия символов речи IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев на поступки людей, не трогая психических, тем паче физиологических, устройств этого воздействия, как следует, ограничиваясь систематикой.

Но если двинуться к психическому субстрату, если пересказать круг наблюдений прагматики на психическом языке, дело сведется IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к тому, что при помощи речи люди оказывают не только лишь опосредствованное мышлением и осмыслением, да и конкретное побудительное либо тормозящее (даже в особенности тормозящее) воздействие на деяния других.

Отвлечемся даже от специфичного IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев смысла слов "приказ", "воспрещение", "разрешение": они уже подразумевают преодоление какого-то препятствия, как следует, наличие какого-то предыдущего психологического дела, которое добивалось бы подготовительного анализа. По другому говоря, "должно", "нельзя", "можно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев" – это форсирование преграды, тогда как мы выносим за скобки прагматики факт прямого, конкретного воздействия слов 1-го человека на двигательные либо вегетативные реакции другого. Тем паче это должно быть отличаемо от IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев словесной инфы -сообщения человеку чего – или, что становится стимулом его деяния совсем так же, как если б он сам добыл эту информацию из предметного мира своими органами эмоций. Таковой мотив действий воистину противоположен тому воздействию IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев (суггестии), о котором мы говорим: ведь здесь при инфы внушаются представления, а не деяния; внушать же представления (образы, сведения, понятия о вещах), разумеется, требуется только тогда, когда прямое внушение действий IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев наталкивается на противодействие и остается только обходный путь – добиваться, чтоб человек "сам", своим разумом и собственной волей пришел к хотимым действиям. Как уже было сказано, это именуется убеждать. Убеждать – означает внушать не деяния IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, а познания, из которых проистекут деяния (поведение). В конце концов, прибавление к убеждению "оценивающих познаний", т.е. похвал либо порицаний чего-либо, как и знаков-формантов, подсказывающих и направляющих воплощение деяния, это IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев смесь информативной коммуникации с инфлюативной, либо конкретно влияющей.

Итак, на деньке "прагматики" находится начальное явление – ровная инфлюация средством внушения, Недаром его относят к "психическим загадкам". По правде это простое явление 2-ой IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев сигнальной системы глубоко отлично от того, что в физиологии условных рефлексов связано с так именуемым подкреплением: обычной акт внушения отличается тем, что тут как раз нет ни положительного подкрепления (ублажения какой IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-нибудь био потребности, к примеру получения еды), ни отрицательного (к примеру, болевого). Тем это – воздействие совсем не контактное, не связанное ни в одном звене с актом соприкосновения через какого бы то ни было IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев вещественного посредника, не считая самих вещественных символов речи. Оно носит чисто дистантный нрав и опосредствовано только знаками – теми знаками, которые, как мы уже лицезрели сначала этой главы, отличают человека от всех животных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев.

Слово "дистантность", пожалуй, просит одной обмолвки. Вот пред нами слепоглухонемые малыши. Как учат их первой фазе людского общения, как производят исходную инфлюацию? Берут за руку и против воли, принудительно принуждают держать ложку IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в пальцах, поднимают руку с ложкой до рта, подносят к губам, вкладывают ложку в рот. Приблизительно то же – со обилием других прививаемых способностей. В этом случае это – не дистантно, а контактно IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, ибо все пути дистантной рецепции у этого малыша нарушены. Но тем очевиднее, невзирая на такое отклонение, выслеживается сущность дела. Она заключается в том, что поначалу приходится в данном случае неким насилием подавлять уже наличные IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и обычные деяния слепоглухонемого малыша с попадающими в его руки предметами, как и сами движения рук и тела. Начало людской инфлюации – угнетение, торможение собственных действий организма, при этом в этом случае IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев детки сначала оказывают очевидное сопротивление этому принуждению, некую еще чисто физиологическую инерцию, и сопротивление слабеет только на протяжении некого шага обозначенного воспитания. Таким макаром, 1-ая стадия – это отмена прежней моторики. 2-ая стадия, закрепляющаяся IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев по мере затухания сопротивления, – это подмена отмененных движений новыми, предписанными воспитателем, тотчас длительное время корректируемыми и уточняемыми. И вот что любопытно: если оборвать формирование нового навыка, позже будут очень затруднительны IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев повторные пробы научить малыша этому подходящему навыку, потому что после того, как взрослый в один прекрасный момент отступил, сопротивление малыша растет. Но, напротив, когда навык полностью сформировался, упрочился и усовершенствовался, ребенок уже начинает IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев интенсивно протестовать против помощи взрослого.

На этом очень специфичном примере мы все таки можем узреть намеки и на то, что общо для всякой межчеловеческой инфлюации – обычно речевой. 1-ый и коренной акт -торможение. Пусть в IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев этом случае оно носит нрав механического связывания, физического пересиливания собственных двигательных импульсов малыша, но суть-то обща: последние так либо по другому отменяются. Эта фаза отмены, пусть через более сложную коробку IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, имеет универсальный нрав, обнаруживаясь на самом деньке человечьих систем коммуникации. Назовем ее интердикцией, запретом. Только 2-ой фазой инфлюации человека на человека является фактически прескрипция: делай то-то, так. Это – внушение, суггестия. Сопротивление IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев в первой и 2-ой фазе имеет значительно разную природу, что опять-таки можно рассмотреть и на примере этих дефективных деток. А конкретно в первой фазе противится сама сырая материя: торможение значит IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, что есть что тормозить, эта первичная субстанция инертна, она, так сказать, топорщится и упирается. Совершенно другое дело, когда та же субстанция возрождается в новейшей роли как противовес новенькому навыку (недостаточно закрепленному IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев). Она – негативизм, она – оппозиция, контрсуггестия.

Итак, мы можем обобщить: второсигнальное взаимодействие людей складывается из 2-ух основных уровней – инфлюативного и информативного, при этом 1-ый в свою очередь делится на первичную фазу – интердиктивную и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев вторичную – суггестивную. Эту последнюю фазу можно узнавать приемущественно средством исследования "тени", неразлучного спутника суггестии – контрсуггестии.

Как в общей нейрофизиологии возбуждение и торможение представляют собой неразлучную противоборствующую пару, так в специальной нейрофизиологии людской коммуникации, т. е IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. в отношениях меж центральными нервными системами 2-ух (и поболее) людей, такую антагонистическую пару процессов представляют суггестия и контрсуггестия. Во всяком случае 1-ая индуцирует вторую.

Тут не место излагать сколько IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев-либо систематично современные познания и представления о контрсуггестии. Довольно сказать, что она красноватой нитью проходит через формирование личности, мышления и воли человека как в историческом прогрессе, так и в формировании каждой особенности. К числу IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев самых тонких и сложных заморочек теории контрсуггестии принадлежит тот механизм, который мы привыкли обозначать нехорошим словом "недопонимание". Заместо него следовало бы подыскать положительный термин. Недопонимание – это не вакуум, не недостаток IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев единственно обычного акта, а некоторый другой акт. Чтоб избежать неодолимого деяния суггестии, может быть выработано и нужно вырабатывается это орудие. В таком случае знаки или отбрасываются средством эхолалии, что пресекает им путь далее IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к переводу и усвоению их значения, а как следует, и к какому-либо иному поведению, не считая самого этого на сто процентов асемантического, т.е. не несущего ни мельчайшей смысловой нагрузки моторного IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев акта повторения услышанных слов, или, воспринятые сенсорным аппаратом, пусть и на фонологическом (фонематическом) уровне, знаки потом подвергаются "коверканью" – раздроблению, расчленению, перестановке фонем, подмене обратными, что невропатологи отлично знают в виде явлений литеральных IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев и вербальных парафазий и что в норме совершается беззвучно, но способно перекрыть осознание слышимых слов. В последнем случае автоматическое повиновение команде либо появление требуемых представлений хоть на время задерживается, вызывает необходимость переспросить IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, а как следует, успеть более комплексно осмыслить инфлюацию. Такой самый обычный механизм "недопонимания", но их существует несколько на восходящих уровнях: номинативно-семантическом, синтаксическо-контекстуальном, логическом.

Но парадокс "непонятности" может исходить не от принимающей IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев стороны, а от стороны, направляющей знаки: если инфлюация, а именно суггестия, должна быть селективной, т.е. если она адресована не многим слышащим (либо читающим), она оформляется так, чтоб быть непонятной для IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев всех других; отсюда потаенные жаргоны и условные знаки, обширнее -социальные либо этнические размежевания диалектов и языков.

История людского общества насыщена обилием средств пресечения всех и всяческих проявлений контрсуггестии. Всю их совокупа я IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев обнимаю выражением контрконтрсуггестия. Сюда принадлежат и физическое насилие, сбивающее эту психическую броню, которой защищает себя индивидум, и вера в земные и неземные авторитеты, и, с другой стороны, принуждение послушаться средством неоспоримых IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев фактов и логичных доказательств. Фактически, только последнее, т.е. убеждение, и является единственным полностью неодолимым средством контрконтрсуггестии. Весь этот мир заморочек на данный момент нам увлекателен только как список косвенных путей, способных лучше и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев всесторонне вести науку к занию природы суггестии.

Речевую материю суггестии можно обрисовать и проще. Все в речевом общении сводится к а) велению и б) подчинению либо возражению. Речевое воззвание Петра IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев к Павлу, если и не является просто приказом, а докладывает информацию, все таки является повелением: принять информацию. Вопрос является повелением ответить и т.д. Чуть начав гласить, Петр властно понуждает Павла. Мы в этом убеждаемся IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, рассмотрев кандидатуру, стоящую перед Павлом. Он или поддается побуждений (делает обозначенное действие, некритически воспринимает информацию, дает верный ответ и т. д.), или находит средства отказа. А конкретно Павел снаружи либо IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев внутренне "возражает". Разговор – это по большей части цепь обоюдных возражений, не непременно полных, почаще касающихся той либо другой детали выражений. На вопрос Павел может ответить молчанием либо неправдой. Возражением является и IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев задержка реакции, обдумывание слов Петра: внутренне "переводя" их На другие знаки (а это есть механизм осознания), Павел на том либо ином. уровне не находит эквивалента и реагирует "недопониманием"; в том числе он уже сам IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев может задать вопрос. Психическое поле возражений (контрсуггестии) громадно, Кажется, они не могут распространиться лишь на строгие формально-математические выражения.

Реальная глава должна только подвести к порогу научного исследования, которое, фактически говоря, только IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев отсюда и начинается. Она имела целью поставить делему.

Мы приняли как отличительную черту человека – речь. Для раскрытия этого представления мы проявили, что характеристики человечьих речевых символов (начиная с признака их взаимозаменимости, либо IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев эквивалентности, и признака незаменимости и несовместимости других) не только лишь чужды общению и реакциям животных, но обратны им; что речевые знаки, чтобы отвечать условию свободной обмениваемости, должны отвечать также условию полной IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев непричастности к вещественной природе обозначаемых явлений (немотивированности) и в этом смысле принципно обратны им; что, согласно ясно проступающим тенденциям психической науки, речевая деятельность (в широком осознании) определяет в конечном счете все характеристики и процессы IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев людской психики и потому делает вероятным построение целостной, гомогенной, монистической психологии как науки; что сама основополагающая речевая функция осуществляется только при наличии тех областей и зон коры мозга, в том числе IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев лобных толикой в их полной современной структуре, которые анатом находит только у Человек разумный и не находит у его ближайших ископаемых протцов. В конце концов, в речевой функции человека вычленена самая IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев глубочайшая и по отношению к другим сторонам простая база – прямое воздействие на деяния адресата (реципиента) речи в форме внушения, либо суггестии.

Если мы не желаем Декартова дуализма, а ищем материалистический детерминизм, мы IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев должны во что бы то ни стало открыть механизм этого кажущегося не поддающимся объяснению акта. От фуррора либо неуспеха зависит сейчас судьба всей задачки.

Пододвинемся к ней еще чуток поближе. Интересующее нас IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев таинственное явление суггестии, взятое в его самом отвлеченном, самом очищенном виде, согласно данному только-только описанию, не может быть побуждением к чему-либо, чего прямо либо косвенно просит от организма 1-ая сигнальная IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев система. Суггестия достигает от индивидума деяния, которого не просит от него совокупа его интеро-рецепторов, экстеро-рецепторов и проприо-рецепторов. Суггестия должна отменить стимулы, исходящие от их всех, чтоб расчистить для себя дорогу. Как IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев следует, суггестия есть побуждение к реакции, противоречащей, обратной рефлекторному поведению отдельного организма. Ведь несуразно "внушать" что-либо, что организм и без этого стремится выполнить по велению наружных и внутренних раздражителей, по необходимому IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев механизму собственной персональной нервной деятельности. Незачем внушать то, что все равно и без этого произойдет. Можно внушать только противоборствующее с импульсами первой сигнальной системы. А в то же время IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев это противоборствующее начало, это "напротив" должно потенциально корениться все-же в собственных недрах первой сигнальной системы, по другому это оказалось бы кое-чем внефизиологическим, духовным.

Итак, мы два раза пришли к той же ситуации. В IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев первом разделе этой главы мы установили, что людские речевые, знаки обратны первосигнальным раздражителям. Но что бы это могло значить? Сейчас пришли к положению, что реакции человека во 2-ой сигнальной системе обратны первосигнальным IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев реакциям. Но что бы это могло значить? Что способно "отменять" машинообразные автоматизмы первой сигнальной системы, если это не "душа", не "дух"? Барьер, который во что бы то ни стало IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев, надлежит взять, состоит в последующем: раскрыть на языке физиологии высшей нервной деятельности, какой субстрат может соответствовать слову "противоположность". Есть ли в принципе работы мозга еще на уровне первой сигнальной системы, т.е IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев. в рефлекторном механизме, вообщем чего-нибудть такое, к чему подходило бы выражение "напротив"? Если да, остается разъяснить инверсию, т.е. показать, как оно из сокрытой и негативной формы у животного перебежало у людей в форму IV. Речь и деятельность - Б. Ф. Поршнев речевого внушения.



Глава 4

iv-uchebno-tematicheskij-plan-obrazovatelnaya-programma-turizm-i-sportivnoe-orientirovanie-dlya-uchashihsya-12-17.html
iv-ukazuyushij-svetoch-uchitel.html
iv-uralskom-demograficheskom-forume-gorizonti-demograficheskogo-razvitiya-rossii-smena-paradigm-nauchnogo-predvideniya.html